Неточные совпадения
Тогда — не правда ли? — в пустыне,
Вдали от суетной молвы,
Я вам не нравилась… Что ж ныне
Меня преследуете вы?
Зачем у вас я на примете?
Не потому ль, что в высшем свете
Теперь являться я должна;
Что я богата и знатна,
Что
муж в сраженьях изувечен,
Что нас за то ласкает двор?
Не потому ль, что мой позор
Теперь бы всеми был замечен
И мог бы в
обществе принесть
Вам соблазнительную честь?
Чужды раболепствования не токмо в том, что благоговение наше возбуждать может, но даже и в люблении нашем, мы, отдавая справедливость великому
мужу, не возмним быти ему богом всезиждущим, не посвятим его истуканом на поклонение
обществу и не будем пособниками в укоренении какого-либо предрассуждения или ложного заключения. Истина есть высшее для нас божество, и если бы всесильный восхотел изменить ее образ, являяся не в ней, лице наше будет от него отвращенно.
Муж и жена в
обществе суть два гражданина, делающие договор, в законе утвержденный, которым обещеваются прежде всего на взаимное чувств услаждение (да не дерзнет здесь никто оспорить первейшего закона сожития и основания брачного союза, начало любви непорочнейшия и твердый камень основания супружнего согласия), обещеваются жить вместе, общее иметь стяжание, возращать плоды своея горячности и, дабы жить мирно, друг друга не уязвлять.
Где ты, о! возлюбленный мой! где ты? Прииди беседовати со мною о великом
муже. Прииди, да соплетем венец насадителю российского слова. Пускай другие, раболепствуя власти, превозносят хвалою силу и могущество. Мы воспоем песнь заслуге к
обществу.
Представим себе мысленно
мужей, пришедших в пустыню для сооружения
общества.
—
Муж?
Муж Лизы Меркаловой носит за ней пледы и всегда готов к услугам. А что там дальше в самом деле, никто не хочет знать. Знаете, в хорошем
обществе не говорят и не думают даже о некоторых подробностях туалета. Так и это.
Дарья Александровна, в своем парадном сером шелковом платье, очевидно озабоченная и детьми, которые должны обедать в детской одни, и тем, что
мужа еще нет, не сумела без него хорошенько перемешать всё это
общество.
Она видела, что сверстницы Кити составляли какие-то
общества, отправлялись на какие-то курсы, свободно обращались с мужчинами, ездили одни по улицам, многие не приседали и, главное, были все твердо уверены, что выбрать себе
мужа есть их дело, а не родителей.
Весной Елена повезла
мужа за границу, а через семь недель Самгин получил от нее телеграмму: «Антон скончался, хороню здесь». Через несколько дней она приехала, покрасив волосы на голове еще более ярко, это совершенно не совпадало с необычным для нее простеньким темным платьем, и Самгин подумал, что именно это раздражало ее. Но оказалось, что французское
общество страхования жизни не уплатило ей деньги по полису Прозорова на ее имя.
Интриганка, хитрит, хочет быть богата, хочет войти в светское
общество, блистать, будет держать
мужа под башмаком, вертеть им, обманывать его, — разве я не знаю, что все обо мне так думают?
А в остальное время года старик, кроме того, что принимает по утрам дочь и зятя (который так и остается северо — американцем), часто, каждую неделю и чаще, имеет наслаждение принимать у себя гостей, приезжающих на вечер с Катериною Васильевною и ее
мужем, — иногда только Кирсановых, с несколькими молодыми людьми, — иногда
общество более многочисленное: завод служит обыкновенною целью частых загородных прогулок кирсановского и бьюмонтского кружка.
Особенно это: «с супругой!» — Тот круг, сплетни о котором спускались до Марьи Алексевны, возвышался лишь до действительно статского слоя
общества, а сплетни об настоящих аристократах уже замирали в пространстве на половине пути до Марьи Алексевны; потому она так и поняла в полном законном смысле имена «
муж и жена», которые давали друг другу Серж и Жюли по парижскому обычаю.
При ее положении в
обществе, при довольно важных должностных связях ее
мужа, очень вероятно, даже несомненно, что если бы она уж непременно захотела, чтобы Верочка жила у нее, то Марья Алексевна не могла бы ни вырвать Верочку из ее рук, ни сделать серьезных неприятностей ни ей, ни ее
мужу, который был бы официальным ответчиком по процессу и за которого она боялась.
Она в ярких красках описывала положение актрис, танцовщиц, которые не подчиняются мужчинам в любви, а господствуют над ними: «это самое лучшее положение в свете для женщины, кроме того положения, когда к такой же независимости и власти еще присоединяется со стороны
общества формальное признание законности такого положения, то есть, когда
муж относится к жене как поклонник актрисы к актрисе».
Новое рождение указано здесь в качестве задачи супружества, как внутренняя его норма, и на этой основе строится вся полнозвучная гамма человеческих отношений в семье, в которой с такой мудрой прозорливостью усмотрел существо человеческого
общества Η. Φ. Федоров:
муж, жена, отец, брат, сестра, деды, внуки — во все стороны разбегающиеся побеги и ветви Адамова древа.
— Это мой узник, — объяснила Антонида Ивановна
мужу, показывая глазами на Привалова. — Представь себе, когда Сергей Александрыч узнал, что тебя нет дома, он хотел сейчас же незаметным образом скрыться. В наказание я заставила его проскучать целый час в моем
обществе…
Но больше всего Зосе не нравилось в
муже то, что он положительно не умел себя держать в
обществе — не в меру дичился незнакомых, или старался быть развязным, что выходило натянуто, или просто молчал самым глупейшим образом.
Она лишь туманно, в немногих словах намекнула на то, что она — замужняя дама из среднего
общества, что она несчастна в семейной жизни, так как
муж ее — игрок и деспот, и что даже судьбою ей отказано в таком утешении, как дети.
Зимой в 1863 году поехал я на свидание с моей матерью и пожил при ней некоторое время. В Нижнем жила и моя сестра с
мужем. Я вошел в тогдашнее нижегородское
общество. И там театральное любительство уже процветало. Меня стали просить ставить"Однодворца"и играть в нем. Я согласился и не только сыграл роль помещика, но и выступил в роли графа в одноактной комедии Тургенева"Провинциалка".
Литературу в казанском монде представляла собою одна только М.Ф.Ростовская (по казанскому произношению Растовская), сестра Львова, автора „Боже, царя храни“, и другого генерала, бывшего тогда в Казани начальником жандармского округа. Вся ее известность основывалась на каких-то повестушках, которыми никто из нас не интересовался. По положению она была только жена директора первой гимназии (где когда-то учился Державин); ее
муж принадлежал к „
обществу“, да и по братьям она была из петербургского света.
— Стыдитесь, — говорил он Василию Васильевичу, в минуты его трезвого состояния, — я понимаю, что при вашем прежнем положении, вы по необходимости выносили эту позорную для вас, как для
мужа, жизнь втроем, а теперь дело другое, не нынче — завтра вы богатый человек, с положением, с знакомством, родственник князя Шестова. Как взглянет на все это
общество, в которое вы готовитесь вступить!..
Княгиня Анна Шестова имела свое более чем независимое состояние и, не смотря на положение соломенной вдовы, сумела занять почетное место среди петербургского большого света, тем более, что все симпатии были далеко не на стороне ее
мужа, не забытого в высшем кругу только по имени, но считавшегося потерянным из
общества навсегда.
Дамы, обозначенные мизерным камер-юнкером под буквами Н., Р. и Ч., которых Тулузов, равно как и супругу свою, прикрываясь полицией, застал среди их невинных развлечений, подняли против него целый поход и стали частью сами, а частью через родных своих и знакомых доводить до сведения генерал-губернатора, что нельзя же дозволять разным полудиким
мужьям и полупьяным полицейским чиновникам являться на совершенно неполитические сборища и только что не палками разгонять
общество, принадлежавшее к лучшему московскому кругу.
— Очень часто, и надобно сказать — очарователен в обращении: умен, остер, любезен, вежлив…
Муж справедливо говорит, что Янгуржеев может быть и во дворце и в кабаке, и везде будет вровень с
обществом.
Должно заметить, что все
общество размещалось в гостиной следующим образом: Егор Егорыч, Сверстов и Аггей Никитич сидели у среднего стола, а рядом с
мужем была, конечно, и Сусанна Николаевна; на другом же боковом столе gnadige Frau и отец Василий играли в шахматы.
Эта свобода, в соединении с адским равнодушием
мужей (представь себе, некоторые из них так-таки прямо и называют своих жен «езжалыми бабами»!), делает их
общество настолько пикантным, что поневоле забываешь столицу и ее увлечения…
Лишь бы сделаться ею, а там она сумеет поставить себя и в петербургском
обществе, и в доме своего
мужа!
По вечерам он обыкновенно лишь вводил ее в бальные залы и оставлял в кругу плеяды блестящих, но далеко не симпатичных аристократок — она чувствовала себя в этом
обществе инстинктивно чужою, каковою они считали и ее, допуская до себя лишь в силу исключительного положения ее
мужа.
Князь Василий Львович привез с собою вдовую сестру Людмилу Львовну, по
мужу Дурасову, полную, добродушную и необыкновенно молчаливую женщину; светского молодого богатого шалопая и кутилу Васючкб, которого весь город знал под этим фамильярным именем, очень приятного в
обществе уменьем петь и декламировать, а также устраивать живые картины, спектакли и благотворительные базары; знаменитую пианистку Женни Рейтер, подругу княгини Веры по Смольному институту, а также своего шурина Николая Николаевича.
Богатство
мужа давало Екатерине Николаевне возможность заседать в качестве желанного члена и щедрой благотворительницы в разных благотворительных дамских комитетах и таким образом продолжать связи с «
обществом», как она называла высший круг.
Общество не осудило графиню Надежду Корнильевну за бессердечность к своему
мужу, оставленному ею лежать в чужой земле.
Муж ей дает жилище, поит, кормит, одевает, защищает ее, дает ей положение в
обществе…
Смешно и странно сказать, но я уверен, что было очень много и теперь есть много людей известного
общества, в особенности женщин, которых любовь к друзьям,
мужьям, детям сейчас бы уничтожилась, ежели бы им только запретили про нее говорить по-французски.
«Посвятив краткую, но наполненную славными деяниями жизнь свою на службу отечеству, Александр Ильич Бибиков по всей справедливости заслужил уважение и признательность соотечественников; они не престанут воспоминать с почтением полезные
обществу дела сего знаменитого
мужа и благословлять его память.
Чтобы оградить Маргариту Николаевну от всяких случайностей и полицейских невзгод, а главное придирок ее
мужа, Николай Герасимович придумал продать ей Руднево и этим дать ей положение в местном
обществе и возможность получения, как дворянки и землевладелицы, вида на жительство от местного предводителя дворянства.
Имел успех, ну и оставь ее; но сбить молоденькую бабочку совсем с толку, рассорить ее и заставить расстаться с
мужем, подвергнуть ее всем тягостям фальшивого положения в
обществе, где она имела свое место, — я этого не одобряю…
— Можешь ставить их на мой счет сколько угодно, а что касается до ухаживанья, то нет, брат, я ни за кем: я, братец, тон держал, да, серьезный тон. Там целое
общество я застал: тетка, ее
муж, чудак, антик, нигилист чистой расы…
Бодростина одобрила ее чувства, и Лара, проснувшись утром, почувствовала себя прекрасно; день провела весело, хотя и волновалась слегка, что не приехал бы
муж и не было бы ему очень неприятно, что она остается в бодростинском
обществе.
Вот один уже заметное лицо на государственной службе; другой — капиталист; третий — известный благотворитель, живущий припеваючи на счет филантропических
обществ; четвертый — спирит и сообщает депеши из-за могилы от Данта и Поэ; пятый — концессионер, наживающийся на казенный счет; шестой — адвокат и блистательно говорил в защиту прав
мужа, насильно требующего к себе свою жену; седьмой литераторствует и одною рукой пишет панегирики власти, а другою — порицает ее.
— Я вас понимаю, князь, и, поверьте, очень сочувствую вам. Жизнь, которую ведет моя племянница, хотя и не выделяется особенно из рамок жизни нашего
общества, но не заслуживает моего одобрения. Я совершенно согласен с сестрой и лучшего
мужа, чем вы, князь, не желал бы для Люды.
Вся прыть, которою она сызмлада отличалась пред своим отцом,
мужем, Варнавкой и всем человеческим
обществом, вдруг ее предательски оставила.
— Я говорю не о том неуважении, от которого идут под защиту
мужей и братьев… — продолжала она. — Но я для всех девушка, а в жизни девушек вообще есть срок, когда репутация их становится сомнительной… Моя же жизнь сложилась так, что для этой репутации слишком много оснований… В каком
обществе вращаюсь я? Среди французских актрис и эмигрантов, а между тем, как жена гвардейского офицера, дворянина, как Оленина, я могла бы добиться приема ко двору, чего добилась же эта мерз…
Бывая в высшем неаполитанском
обществе, граф встретился там с графиней Екатериной Васильевной, близко сошелся с ее
мужем графом Скавронским и стал их чуть не ежедневным гостем.
Потом являлась Александра Викторовна Травкина с
мужем, — высокая, тонкая, рыжая, она часто сморкалась так странно, точно коленкор рвали. А
муж её говорил шёпотом, — у него болело горло, — но говорил неустанно, и во рту у него точно сухая солома шуршала. Был он человек зажиточный, служил по акцизу, состоял членом правления в каком-то благотворительном
обществе, и оба они с женой постоянно ругали бедных, обвиняли их во лжи, в жадности, в непочтительности к людям, которые желают им добра…
Юлинька. Да уж делать нечего, Полинька, мы пока, сколько можем, будем тебя поддерживать. Только не слушай ты, пожалуйста, своего
мужа. Ты ему растолкуй хорошенько, что ты его даром любить не будешь. Ты, глупенькая, пойми, за что их даром любить-то, мужьев-то? Это довольно странно! Обеспечь меня, дескать, во всем, чтобы я блистала в
обществе, тогда я тебя и стану любить. Он от капризу не хочет твоего счастия, а ты молчишь. Попроси только он у дяди, и ему дадут такое же доходное место, как у моего
мужа.
Во всех этих прогулках и увеселениях сначала постоянно участвовал Алексей Степаныч; но успокоенный состоянием здоровья своей больной, видя ее окруженною
обществом и общим вниманием, он начал понемногу пользоваться свободными часами: деревенская жизнь, воздух, чудная природа разбудили в нем прежние его охоты; он устроил себе удочки и в прозрачных родниковых речках, которых было довольно около Алкина, принялся удить осторожную пеструшку и кутему; даже хаживал иногда с сеткою за перепелами, ловить которых Федор Михеев, молодой
муж Параши, был большой мастер и умел делать перепелиные дудки.
Весьма не много нашлось таких, которые искренне и дружелюбно протянули руку юной христианке, вступившей, по положению своего
мужа, в высший круг уфимского
общества.
В сущности невеста сказала жениху всё то же, что говорила Алакаевой, но прибавила, что она, во-первых, не расстанется с отцом, пока он жив, а во-вторых, что она не будет жить в деревне, а желает жить в губернском городе, именно в Уфе, где имеет много знакомых, достойных и образованных людей, в
обществе которых должна жить с
мужем.
Все это проносилось в разгоряченном мозгу графини Конкордии, который жгла, как раскаленная капля свинца, одна страшная мысль, что в это положение поставил, в это
общество ввел ее никто другой, как ее
муж.
Это ее несколько удивило, но неопытная молодая женщина всецело доверилась своему
мужу, вполне уверенная, что граф знает петербургское
общество лучше, чем она, и введет ее в приличный круг.